Фото: history.syktnet.ru
«Кто глазки пучит — ничего не получит!», «Вот ваши 50 — на покупку поросят!» — это говорок крутивших наперстки. Пацаны, где вы учились, раёк уже преподавал.
Ист. фото — culture.ru
Раёк (он же — панорама, он же — косморама) — бытовое название специального устройства для демонстрации картинок. Ближайший технический аналог — шарманка. Но с нюансами. Видный русский юрист, один из разработчиков судебной реформы 1860-х Дмитрий Ровинский, увлекавшийся исследованием бытовых сторон народной жизни, описывал раёк следующим образом: «Это небольшой, аршинный во все стороны ящик, с двумя увеличительными стёклами впереди. Внутри его перематывается с одного мотка на другой длинная полоса с доморощенными изображениями разных городов, великих людей и событий. Зрители «по копейке с рыла», глядят в стёкла, — раешник передвигает картинки и рассказывает присказки к каждому новому нумеру, часто очень замысловатые.» Например, такую:
«Вот, смотрите в оба, идет парень и его зазноба:
надели платья модные, да думают, что благородные.
Парень сухопарый сюртук где-то купил старый
за целковый, да кричит, что он новый.
А зазноба отменная — баба здоровенная,
чудо красоты, толщина в три версты,
нос с полпуда, да глаза просто чудо:
один глядит на вас, а другой в Арзамас.
За-аня-ятно!
«Честные господа! Пожалуйте сюда! Моего киатра посмотрите, копеечку или грошик подарите!..». Ист. фото — hmong.ru
Поначалу картинки были лубочными. Так тогда именовались вручную раскрашенные графические изображения, тиражируемые печатным способом. Сюжетное содержание самое разнообразное: от духовно-религиозного до «научно-популярного». В силу исключительной доходчивости и ориентированности на широкие массы, лубки подчас выступали в качестве СМИ, служа этакой устной народной газетой, из которой простой люд узнавал о происходящих в мире событиях и всяко-разных диковинках. Навроде полета на воздушном шаре, охоте на львов в Африке, извержении Этны и о «комете Белла», которая «чуть нашу планету не задела». И если для пресыщенного столичного Петербурга такого рода сенсации были не внове, то, к примеру, увидеть в 1804 году на ярмарке, в Богом забытом уездном городке, «панорамы, изображающие, между прочим, землетрясение Лиссабона и долину Шамуни» — потрясение незабываемое. При тогдашнем неказистом состоянии дел «полиграфической промышленности» количество выпускаемых лубков было относительно невелико. Выбрасываемый на рынок ассортимент не блистал разнообразием и набор предлагаемых к демонстрации лент у владельцев райков был примерно одинаков. По этой причине в нелегком деле борьбы за клиента ключевую роль играло звуковое сопровождение. Где без таланта и без завидного чувства юмора — пиши, пропало.
Хозяин райка, дает пояснения к одной из картинок:
— А вот два дурака дерутся, третий стоит да смотрит.
Припавший к оконцу в ящике «клиент» удивляется:
— Дяденька, а где третий?
— А ты-то!?
Раёк, раёшный стих — древнейшая форма русского народного дисметрического стиха (верлибр), число слогов в котором свободно, а ритм держится на смежной рифмовке. В русской литературе долгое время считался примитивным, недостойным внимания, несмотря на то, что многие русские поэты обращались к этой емкой народной форме. Например, Пушкин в «Сказке о попе и работнике его Балде» (1830). Иллюстрация к сказке. Ист. фото — culture.ru
Раёк — штука увесистая, по дворам с ним особо не натаскаешься. Да и невыгодно. Так что раешники работали в местах большого скопления публики: на ярмарках, народных гуляниях, вокруг да около балаганов. В итоге на ограниченном пространстве одномоментно могло собираться до 5-10 прямых конкурентов. И тут уж — кто кого перебалагурит. Практика показывала, что загодя вымученные домашние заготовки частенько уступали с пылу-жару импровизациям.
А это, извольте смотреть-рассматривать,
глядеть и разглядывать, город Париж,
поглядишь — угоришь;
а кто не был в Париже, так купите лыжи —
завтра будете в Париже…
Все это дело произносилось монотонным, на 2-3-х нотах голосом рассказчика, что лишь усиливало эффект комического восприятия публикой. Вокруг раешника собирался заинтригованный народец, включая потенциально готовых расстаться с копеечкой. Посему прибаутки раешника тут же меняли адресацию: с тех, кто уже встал в живую очередь к заветному окошечку, на покамест не определившихся.
А вот, ребята, это — Параша.
Только моя, а не ваша.
Хотел было я на ней жениться,
да при живой жене будто и не годится.
И всем бы Параша хороша, да больно щеки натирает…
То-то в Питере кирпичу не хватает!..
Сопровождающий пояснительный текст вовсе не гарантировал, что купившийся на замануху зритель увидит в окошечке именно «красну девку Парашу». Демонстрируемая картинка могла оказаться либо благочестивого, либо совершенного иного содержания. Но раешники — отменные психологи. Они прекрасно знали, что заплативший денежку зритель, в случае чего, утаит разочарование. Утешившись, что следом надуют других.
Раёшник. Он же — веселый балагур, моралист, сплетник, рассказчик, информатор. Ист. фото — ruscircus.ru
А вот пожар Апраксина рынка!..
Пожарные скачут, в бочки полуштофы прячут —
воды не хватает, так они водкой заливают
чтобы поярче горело!..
В процитированном примере речь идет о страшных столичных пожарах лета 1862 года. И это весьма показательно: игра на понижение в трагическом, и, в свою очередь, низведение высокого — фирменный стиль раешников. Равно как всяческое глумление над иностранными словами и реалиями, чуждыми русскому жизненному укладу.
А вот, извольте видеть, город Рим,
Дворец Ватикан —
всем дворцам великан!
А живет в нем римский папа,
загрёбистая лапа!…
Фрагмент из советского диафильма. Ист. фото — gorenka.org
Далеко не все райки были ориентированы на актуальные темы. Зачастую раешники ограничивались сугубо мелкой бытовухой. Наговаривая прибаутки, например, о том, «как у нижегородских купцов в гостином дворе ситцы линючие, а в рыбных рядах — товары пахучие», «как московские цирюльники стригут и бреют, на печи воду греют, мыла не жалеют» и т. д. Ну да, у неизбалованной по части развлечений публики и такие нумера шли на ура. «Самая замечательная вещь под качелями — это маленькая подвижная косморама, которую переносит на плечах русский мужичок, толкуя зрителям чудесные дела своим языком — рифмованною прозою — с присказками и прибаутками. Смешно до слез!» — писала в 1842 году газета «Северная пчела». Оно так. Современным читателям — вряд ли, но нашим предкам действительно было смешно. Цит.: «Толпа ревела от удовольствия, и много было драк за окошечки незамысловатой панорамы». К тому же, раешники-профессионалы не брезговали работать и с солёным словцом, и с острой сатирой, выступая невольными продолжателями традиций давно изведенных, как класс, скоморохов.
А вот наша русская знать,
что любит денежки мотать:
едет в Париж с золота мешком,
а возвращается с палочкой пешком…
Осенью 1869 года, вследствие интриг антагонистов композитор Милий Балакирев был смещен с должности дирижера Русского Музыкального Общества. Мусоргский откликнулся на эту паскудную историю музыкальной сатирой «Раёк», которую выстроил в стилистике традиционно-ярмарочного представления, где от автора выступал зазывала-раешник. Критики вспоминали реакцию слушателей: «хохотали до слез даже сами осмеянные, так была талантлива и заразительно весела, забавна эта оригинальная новинка». На снимке — «Могучая кучка» (Балакиревский кружок) на картине А.В. Михайлова. 1850. Ист. фото — e-vesti.ru
Экспериментировали раешники и с картинками (текстами) пикантного (непотребного) содержания. «Нужно ли прибавлять, что в числе картин в райках есть и такие, рассказ о которых, нельзя сказать, чтобы был удобен в печати», — писал в 1867 году нижегородский писатель Александр Гациский. Как результат, блюстители порядка регулярно задерживали раешников за нарушение общественной нравственности.
…приходит хожалый;
в квартал, говорит, пожалуй..
Но даже и такие, невеселые для мастеров разговорного жанра эпизоды, шли исключительно в зачет. Как отменная реклама на будущее. Публика любит дерзких и от властей пострадавших.
Райком кормился дедушка —
Москву да Кремль показывал,
Вдруг инструмет испортился,
А капиталу нет…
«Дедушка» — это бывший солдат Клим Овсянников. Эпизодический персонаж поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Солдатское прошлое Овсянникова — оно неспроста. Раешники, как правило, вербовались из среды кукольных комедиантов. Но еще чаще — из бывалых отставных солдат. Тем самым напрочь опровергая современное расхожее: «кто в армии служил — тот в цирке не смеется».
В фильме «Гори, гори, моя звезда» (1969) герой Евгения Леонова (киномеханик) крутит фильму сельским зрителям, сопровождая немую картинку раёшными присказками собственного сочинения: «городская дама — а ни стыда, ни срама», «пока она гуляла, шутя, утонуло родное дитя», «вот какие безобразия творит всемирная буржуАзия». Ист. фото — film.ru
Имелась у раешников и собственная униформа. Броская, привлекающая внимание. Слово современнику: «На нем (на раешнике — ред.) серый, обшитый красной и желтой тесьмой кафтан с пучками цветных тряпок на плечах, шапка-коломенка, также украшенная яркими тряпками. На ногах у него лапти, к подбородку привязана льняная борода». В общем, и захочешь — мимо не пройдешь.
Ну, ребята, неча торчать у карусели:
заходите поглядеть, как пляшут мамзели!
А деду сейчас бросайте в шапку медяки,
да не копейки, а пятаки.
Раскошеливайтесь!
Записным звездам райка частенько удавалось подхалтурить. Народ в ту пору был поголовно неграмотен, и письменная реклама работала плохо. Дабы привлекать публику и увеличивать сборы, состоятельные владельцы балаганов, театриков и каруселей нанимали раскрученных раешников — «на зазыв».
Купчики-голубчики, готовьте рубчики;
Билетом запаситесь, вдоволь наглядитесь —
представление на ять, интереснее, чем голубей гонять.
Пять и десять — небольшой расход
Подходи, народ!
Кто билет возьмет, в рай попадет;
А кто не возьмет, к черту в ад пойдет…
Эффективность подобной рекламы исчислялась количеством привлеченных зрителей. В карман нанятому раешнику шел оговоренный процент от сбора. Случалось, свою долю засылали раешникам и воры-карманники, которым работать в искусственно собранной толпе — одно удовольствие.
В стилистике раёшного стиха экспериментировали Николай Некрасов («Кому на Руси жить хорошо»), Александр Блок («Двенадцать»), Демьян Бедный, Семен Кирсанов, Василий Каменский… Из числа наших современников заслуживает упоминания Леонид Филатов, с его мега-популярным «Сказом про Федота-стрельца удалого молодца», и ныне живущий и творящий в Петербурге художник, поэт, музыкант Гавриил Лубнин. На снимке — работа Лубнина. Ист. фото — vk.com
«Больше и быстрее, чем в песнях, отражается (в райках) современная жизнь, и отражается теми сторонами, которыми она всегда была и будет недоступна для песни: элемент комизма и сатиры удивительно легко и сподручно укладывается в россказни раешников», — писал в 1871 году обозреватель журнала «Всемирная иллюстрация». К тому времени, наряду с традиционной переносной косморамой уже появились внушительные (стационарные или на колесах) сооружения, где число стекол-оконцев увеличилось до 4-х. В усовершенствованных моделях демонстрировались не только лубки, но также живописные полотна и иллюстрации из печатных изданий. Вот только по мере развития прессы в текстах раёшников все больше чувствовалось влияние газетного и книжного языка, и все меньше — исконного, народного, живого. Увы. Все течет, все ухудшается.
Как вид площадного искусства площадные райки просуществовали вплоть до начала ХХ века. По воспоминаниям циркового артиста Виталия Лазаренко, еще в 1910-е в Саратове «стояли рядом панорамы, где за пятачок показывали англо-бурскую войну, бои под Ляояном». Но тут грянула эра Великого Немого и райки быстро оказались выброшены на свалку истории. Ничего не попишешь.
Игорь Шушарин, 47news
Источник: 47news.ru