Николай Архаров
Фото: cyrillitsa.ru
Неприятная физиономия не помешала сыщику Людовика XV рукоплескать его полицейским талантам, и барабаном на шею его благословил Павел I. А стал именем нарицательным.
Два с половиной века назад, 26 сентября 1771 года, официальный любовник, но красивше будет сказать — фаворит Екатерины II прибыл в охваченную Чумным бунтом Первопрестольную. Полномочия Григория Орлова почти безграничны. У него на руках – наделяющий «полною мочию» мандат, а за спиной десант из питерских докторов и полицейских. Плюс в качестве войск нацгвардии 4 гвардейские бригады, одной из которых командует капитан-поручик Николай Архаров.
Капитану-поручику 29. По нынешним меркам — до звезды, по тогдашним — до фига. Шансы на удачную женитьбу по любви также близки к нулю, ибо с юных лет тучный Архаров внешность имел «крайне антипатичную и какую-то отталкивающую от него каждого».
Убийство архиепископа Амвросия. Владыка Московский и Калужский Амвросий Зертис-Каменский трагически погиб в Москве во время Чумного бунта 1771-го года, когда принимал решительные меры по нераспространению заразы среди жителей. Гравюра И. Матюшина/rusmir.ru
И тут в Москве случается Чумной бунт. Его масштабы столь ужасающи, что матушка Екатерина, «видя прежалостное состояние Москвы и что великое число народа мрет от прилипчивых болезней», откомандировывает на борьбу с эпидемией и вызванными оной беспорядками своего очередного (номерного) фаворита Орлова. Всего за два месяца Орлов умудрился сделать то, чего московские власти не могли добиться за год. Энергичными мерами, искусно сочетающими кнут и пряник, орловский десант навел порядок в охваченной паникой и анархией Москве, и эпидемия чумы пошла на убыль. Одним из видных героев неравной схватки стал Николай Архаров: презирая смертельную опасность, он лично инспектировал больницы и карантины, жесточайшим образом разбирался с мародерами — вплоть до того, что лично принимал участие в публичных казнях, равно как крепким словом и не менее крепким кулаком просвещал бунтующие толпы. Короче, по лестной оценке Орлова, проявлял «энергичную распорядительность».
Победитель московской чумы возвращался в Петербург с триумфом, и императрице ничего не оставалось, как спешно увековечить сей подвиг специальной золотой медалью и сооружением в Царском Селе триумфальных ворот с надписью: «Орловым от беды избавлена Москва». Тем удивительнее, что снова ненадолго окунувшийся в лучи славы и море фавора Орлов за шумом пиров не позабыл расторопного капитан-поручика Архарова. И Екатерина не поскупилась: она щедро производит Архарова в полковники, росчерком пера переведя из Х класса в VI-й, и назначает на должность обер-полицеймейстера Москвы.
С гатчинской стороны надпись на Орловских воротах в Царском Селе лаконична, а вот со стороны парка много информативнее: «Когда в 1771 году на Москве был мор людей и народное неустройство, генерал-фельдцейхмейстер граф Григорий Орлов по его просьбе получил повеление туда поехать, установил порядок и послушание, сирым и неимущим доставил пропитание и исцеление и свирепство язвы пресек добрыми своими учреждениями»./spbhi.ru
Так в не самой престижной в ту пору профессии начальник московского Главка Архаров нашел себя. Да так, что здешние уголовные преступники и чиновные казнокрады за головы схватились. Сыскарем Николай Петрович оказался первоклассным, как восхищенно признавали современники, «с помощью самых оригинальных средств обнаруживал самые сокровенные преступления». Под стать оказался и ближайший в его делах помощник, местный полицмейстер Шварц. Сей мрачный детина, наводивший ужас на московских обывателей, заслужил из уст Архарова скупой и двусмысленный комплимент: «малый ловкий и дельный, хотя душонка у него такая же, как и его фамилия». Осечек у сладкой парочки практически не случалось – для тех редких случаев, когда преступление не удавалось раскрыть оригинальными средствами, в здании следственной полиции, что уже тогда размещалось в районе Лубянской площади, имелась потаенная пыточная. Слава о сыскных талантах Архарова распространилась не только за пределы Москвы, но и России. Остались свидетельства будто бы начальник французской полиции, личный сыщик короля Людовика XV Антуан де Сартин, будучи наслышан о громких делах, расследованных Архаровым, лично писал ему о том, что «уведомляясь о некоторых его действиях, не может довольно надивиться ему». А уж де Сартин понимал толк и в сыске, и в агентурной работе. Неслучайно ему приписывается знаменитая фраза: «Там, где собираются четыре заговорщика, двое из них – мои люди». Неудивительно, что при таких успехах карьера Архарова стремительно идет в гору: в 1775 году из полковников он зашагивает в бригадиры, а в 1777 году государыня производит его в генерал-майоры.
В советских школьных учебниках по истории Николай Архаров если и упоминался, то лишь эпизодически и в сугубо негативном контексте: пользуясь особым доверием императрицы, Николай Петрович принимал активнейшее участие в розыске и следствии по делу о Пугачевском бунте. А в январе 1775 года, в силу занимаемой должности, руководил церемонией публичной казни Пугачева на Болотной площади… Акварель свидетеля событий/drugoigorod.ru
Десять лет руководил Николай Петрович московской полицией. В 1782 году его назначают московским гражданским губернатором, а два года спустя, уже в чине генерал-поручика, он становится наместником Тверской и Новгородской губерний. В провинции Архаров с головой погружается в дела сугубо земные, административные, но о том, что его полицейские таланты время от времени оказывались востребованы, может свидетельствовать хотя бы тот факт, что в августе 1787 Екатерина писала ему из столицы: «Николай Петрович. Приезжайте сюда под каким ни на есть предлогом, не сказав, что я вас выписываю. Рылеев (тогдашний обер-полицеймейстер Петербурга – ред.) не ладит с рабочими людьми; вчерась приходили ко мне толпами и оказались непослушны и упрямы; человек с двадцать я приказала посадить под стражу, прочие разбежались; но по слабости Рылеева зачинщика только еще не сыщу». С 1790 года, продолжая губернаторствовать в Тверской и Новгородской губерниях, Архаров одновременно становится министром, получив должность управляющего «водяными коммуникациями» империи. Здесь напомним, что образование у Николая Петровича — никакое; он даже как бы обязательного французского языка толком не знал. Тем не менее, в 1795, вдобавок к этим постам, он назначается еще и генерал-губернатором Петербурга. И всего за год наводит в столице если не идеальный, то близкий к тому порядок.
Николай Петрович Архаров (1742-1814)/ wiki.org
6 ноября 1796 года Екатерина II скончалась, на престол взошел Павел. По его повелению в тот же день Архаров привел к присяге графа Алексея Григорьевича Орлова-Чесменского и прочих бывших любимчиков нелюбимой императором матери. Сия пикантная церемония прошла без сучка и задоринки, за что Павел отблагодарил Архарова производством в генералы от инфантерии, снятой с собственного плеча Андреевской лентой и дружеским похлопыванием по плечу с напутствием: «Николай Петрович! Вы, сударь, барабаньте мне правду, как я теперь барабаню вас по плечу». Монаршие милости на этом не закончились: Архарова назначают 2-м петербургским генерал-губернатором (1-м стал наследник престола Великий князь Александр Павлович), а в придачу жалуют 2000 крепостных душ. Воодушевленный Архаров взялся барабанить со всей страстью. В нем снова взыграло былое полицейское нутро, а жизнь царского двора превратилась для него в тугой клубок интриг, вздорных доносов и тотального наушничества. Вот как позднее описывал те столичные времена церемониймейстер при дворе Павла I граф Федор Головкин: «Прелестная столица, где можно было раньше двигаться так же свободно, как в воздухе, где не было ни ворот, ни часовых, ни таможенной стражи, превратилась в обширную тюрьму, куда можно было проникнуть только через калитки, а дворец сделался обиталищем террора, мимо которого, даже в отсутствии монарха, нельзя было проходить иначе, как обнажая голову; красивые и широкие улицы опустели; старые дворяне не допускались иначе к исполнению своих служебных обязанностей, кроме как по предъявлении в семи различных местах полицейских пропусков — вот в каком положении очутилась столица».
Александр Бенуа «Вахтпарад при Павле I», 1907/chronolines.ru
Но всего через полгода барабан у Архарова отобрали: 17 июня 1797 года славящийся непредсказуемостью Павел отставил Николая Петровича от всех должностей и повелел отправляться в свои тамбовские имения вплоть до особого распоряжения. Легенда гласит, что причиной отставки стало непомерное до абсурда угодничество Архарова: якобы приметив, сколь приятна глазу государя единообразная полосатая окраска шлагбаумов и караульных будок, Николай Петрович, воспользовавшись недолгим отъездом Павла, приказал домовладельцам столицы в 3-дневный срок выкрасить ворота и заборы в «полосатый цвет», беспардонно сославшись при этом на волю монарха. Возвратившийся государь изрядно подивился странному дизайнерскому решению, а когда ему объяснили, откуда тут ноги растут, разгневался необычайно: «Так что же я дурак, что ли, чтобы отдавать такие повеления!?» И участь Архарова была решена. Версия забавная.
Что же касается официально озвученной причины отставки — непомерное воздорожание сена на рынках. Так что после отъезда Архарова очень многие в Петербурге вздохнули с явным облегчением. Иное дело, что, по свидетельству графа Головкина, «хотя Архаров и впал в немилость, но его принципы легли в основание карьеры его преемников».
Свою службу Николай Петрович закончил кавалером всех существующих в ту пору в Российской империи орденов. Еще при его жизни устойчивое языковое бытование в народе получило слово архаровцы.
Игорь Шушарин,
47news
Источник: 47news.ru