Фото: кадр из фильма «Мы из джаза» (1983)/kino-teatr.ru
Раз сегодня важно идеологическое родство с линией партии, 47news взглянул на эту тенденцию джазовым образом. Получилась пошлая стряпня.
После выхода на экраны популярной музыкальной комедии «Мы из джаза» (1983) у нескольких поколений зрителей сложилось устойчивое убеждение, что до войны джаз в СССР гнобили. Это не вполне так – в 1920-1930-е многие отечественные джазовые коллективы, наоборот, всячески продвигали. Считалось же, что джаз – это «музыка негров». А угнетаемые во всем, за исключением СССР, мире «черные» идеологически были для нас дружественными парнями. А вот настоящие репрессии на советский джаз обрушились уже потом. И все началось с небольшой статейки в «Известиях», вышедшей ровно 75 лет назад.
Статья Елены Грошевой/«Известия», №195 от 18 августа 1946 года
14 августа 1946 года вышло приснопамятное постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“», обличающее эти издания в несвойственном советским людям духу низкопоклонства «перед современной буржуазной культурой Запада» в частности и «по отношению ко всему иностранному» в целом. А четыре дня спустя, в газете «Известия» была опубликована статья искусствоведа, а по совместительству сотрудницы из Всесоюзного комитета по делам искусств при Совмине СССР Елены Грошевой (1908-2002). Название говорящее – «Пошлость на эстраде». Автор разгромила деятельность государственного джаз-оркестра БССР под управлением мега-популярного в Союзе Эдди Рознера, которого советские меломаны величали «белым Армстронгом«. Текст изобиловал штампами: «расчет на отсталые вкусы», «пошлая музыкальная стряпня», «полнейшая безыдейность» и т.п. По тем временам подобная публикация была сродни команде «Фас!»: концерты Рознера стали повсеместно отменяться, а в отношении самого музыканта начались антисемитские, как бы сейчас сказали, наезды. Итог – печален: Рознер с супругой решаются на побег из СССР, об их планах становится известно органам, дальше суд, ему 10 лет в лагерях Дальнего Востока, ей – 5 лет ссылки в Казахстане.
Эдди Рознер. История гласит, что у дальневосточных чекистов оказался свой подход к эстраде: Рознеру позволили создать из заключенных новый джаз-бэнд, который с успехом выступал в клубе НКВД в Хабаровске/hi-fi.com.pl
Рознер стал лишь первой ласточкой. В скором времени не только конкретные творческие личности, но и само слово «джаз» превратилось в синоним идеологической диверсии, запрещенный к упоминанию в прессе в любом, за исключением критического, либо сатирического контекста. В воспоминаниях старейшего музыканта цыганского театра «Ромэн», скрипача Александр Якулова (1927-2007), можно прочесть: «Сразу после окончания консерватории (в 1949-м – ред.) меня репрессировали. Мне инкриминировали преклонение перед Западом. А я, кроме скрипки, еще и на аккордеоне играл, что во многом усугубило мою «вину». В частности, за исполнение «Каравана» Дюка Эллингтона давали пять лет. Мне же за «идеологическое расхождение с линией ЦК ВКП(б) в области искусства, проявление изменческих настроений» влепили 10 лет и отправили в Особлаг №4 – на шахты под Джезказганом».
Александр Якулов в компании с Владимиром Высоцким и Эдвардом Радзинским. Театр «Ромэн», 1975 год/echo.msk.ru
Из статьи А.Анисимова «Очистить эстраду от чужого влияния» («Советское искусство», 1949): «В плену западноевропейских и американских влияний находятся некоторые исполнители и авторы музыки на эстраде. Широко известно, что эстрадные оркестры, играющие в фойе кинотеатров, садах, ресторанах и кафе, в основном исполняют танго, румбы и фокстроты. Тлетворное влияние безродных космополитов сказалось и в том, что на эстраде почти отсутствуют исполнители народных песен. Недостаточно пропагандирует эстрада и народные инструменты. Аккордеон и гавайская гитара вытеснили с эстрады баян и другие народные инструменты.»
Раз в директиве сказано – будет сделано. Джазовые оркестры по всей стране спешно расформировывались, либо переиначивались в эстрадные с глобальной заменой тлетворного репертуара. Под негласный запрет в самом деле попали даже музыкальные инструменты, связанные с джазовой музыкой. Например, гитара-шестиструнка и саксофон. Последним посвящались плакатные агитки, навроде «от саксофона до финского ножа — один шаг». Неудивительно, что позднее пионер советского джаза Леонид Утесов назовет это время «эпохой административного разгибания саксофонов». А будущий советский-российский джазмен Алексей Козлов, вспоминая те времена, с горечью посетует: «Аккордеон был запрещен как фашистский инструмент, а саксофон – как американский. И до середины 1970-х в Советском Союзе вообще не преподавали игру на саксофоне. Обучали только игре на кларнете. Поэтому те, кто любил саксофон и слушал джаз, приравнивались к «идеологическим шпионам» и диверсантам, подрывающим культуру». Наконец была подвергнута пересмотру даже былая довоенная идеологическая доктрина о джазе, как о музыке угнетаемых негров.
vk.com
Из статьи М. Сокольского «О джазе» («Советское искусство», 1952): «Буржуазное музыковедение в свое время создало легенду о народности джаза, джаз выдавался за подлинно народный негритянский оркестр. На самом деле это бесстыднейшая ложь, злостный навет белых любителей черной экзотики. В нынешнем джазе нет ничего подлинно народного, подлинно негритянского. Это типично космополитическое искусство. Симфоническим оркестром можно увлекаться, его можно любить, как живое существо. Но влюбиться в джаз – это, право, то же, что, к примеру, влюбиться в бормашину!»
Принято считать, что массовые гонения на джаз прекратились вскоре после смерти Сталина. Это не совсем так: да, формально, некогда посаженных джазменов при Хрущеве освободили, запретный пар чутка стравили, но кардинально отношение к «раболепствующей перед буржуазной культурой и искусством» музыке не изменилось. Свое персональное мнение о джазе Никита Сергеевич сформулировал так: «Джазы бывают разные. Джаз Утесова мне нравится, но есть и такие, от которых меня тошнит».
В общем, во второй половине 50-х – начале 60-х отечественные джаз-коллективы по-прежнему оставались в тени официальной массовой музыкальной культуры. Их не то, чтобы запрещали, но и не поощряли, регулярно подвергая высмеиванию и критике. Разве что некое послабление было сделано в период проведения Международного фестиваля молодежи и студентов.
Бенни Гудмен – «посол джаза» в СССР. Концерт 1 июня 1962 года в Москве/rishonim.info
Во многом поворотным, здесь — лицом к джазу, стал визит в 62-м «первого посла джаза» в СССР Бенни Гудмена. На дворе, напомним, стояли времена Карибского кризиса. В ходе этого визита на приеме в американском посольстве Гудмену довелось поручкаться с самим Хрущевым. Казалось бы, мелочь, но… Уже на следующий год случилось судьбоносное для советских любителей джаза выступление первого секретаря ЦК ВЛКСМ Сергея Павлова. С высокой трибуны тот призвал отказаться от преследований джаза и сурово обрушился на тех комсомольских функционеров, что пытаются сделать легкую карьеру на обличении джазменов. Цит.: «У нас много ханжей, которые при слове джаз падают в обморок, а сами втихую у себя дома заводят весь этот джаз». И вот уже в 65-м, по итогам московского фестиваля джаза фирма «Мелодия» выпускает сборник композиций финалистов. А вскоре и вовсе грянут гастроли джаз-коллектива Леонида Чижика на исторической родине джаза, вызвав настоящий фурор среди американцев.
Начинающие рокеры вывинчивали из таксофонных трубок мембраны и подкладывали под струны как звукосниматели, причем, чтобы перекрыть все струны на одну гитару уходило сразу три казенных трубки/arh.infagrad.ru
Пройдет еще какое-то время, и советские парт-функционеры, по инерции продолжая вставлять палки в колеса джазу, в целом потеряют к нему репрессивный интерес. В том числе, по той причине, что им придется столкнуться с новой музыкальной проблемой – железный рок придет на смену джазовой лошадке. Тогда одними из первых забьют тревогу милиционеры. Так, летом 1969 года руководство московский милиции публично признало тот факт, что тысячи телефонных будок в столице оказались недействующими по вине воров-вандалов, массово похищающих детали таксофонов. Истинные намерения вандалов предусмотрительно не оглашались. Но молодежь, та, что в теме, прекрасно знала, что телефонные трубки использовались для переделки акустических гитар в электрические. И началась другая эпоха.
Игорь Шушарин,
47news
Источник: 47news.ru