Накануне Первой мировой в Москве с населением за миллион проживало полтора десятка с черным цветом кожи. Один из них — американец Томас. Если бы тогда велись рейтинги Forbes, в первую сотню он точно бы попал.
Фредерику Брюсу Томасу повезло родиться свободным. Он появился на свет 150 лет назад, 4 ноября 1872-го, через три года после того, как его родители – бывшие рабы, получили свободу после окончания Гражданской войны в США и счастливо обзавелись небольшой фермой в дельте Миссисипи.
Сент-Луис. Пароходы на Миссисипи. Конец 19-го века. Ист. фото — netzwerk-kryptozoologie.de
Но счастье длилось недолго, на семейную ферму Томасов позарился белый сосед-плантатор. Завязалась многолетняя судебная тяжба, исход которой был предрешен: в штате, где действовали законы о расовой сегрегации, шансов решить дело по справедливости у чернокожих не имелось. В итоге семья вынужденно переехала в Мемфис. Здесь пришла новая беда: в результате конфликта на бытовой почве главу семьи жестоко убил сосед. После смерти отца 18-летний Фредерик покинул черный Юг. Так началась его многолетняя скитальческая одиссея.
В те годы в американских городах чернокожие могли рассчитывать только на черную работу. Он работал в гостиницах, клубах, ресторанах, барах. Места службы менял часто, но всякий раз, пусть и с невеликим, но повышением, преодолев за 4 года дистанцию от мальчика на побегушках в Сент-Луисе до персонального камердинера богатого деятеля шоу-бизнеса в Нью-Йорке. К тому времени Томас увлекся музыкой, брал уроки, и в какой-то момент преподаватель присоветовал ему продолжить профессиональное обучение музыке в Европе — рассчитывать на серьезное образование в США чернокожему не приходилось.
Париж, парадный вход ресторана «Maxim’s», начало 20-го века. Ист. фото — messynessychic.com
В 1890-м Томас добирается до Лондона. Много, где поработал, а в 1899 году приезжает в Москву в качестве камердинера некоего высокопоставленного русского, который, отдыхая в Монте-Карло, оценил его услужливость и расторопность. По одной из версий, этим лицом мог быть кто-то из великих князей, путешествовавших по Европе инкогнито.
Дореволюционная открытка. Ист. фото — mitropost.ru
Отныне его карьера развивалась стремительно.
Рассказывает Владимир Александров, профессор Йельского университета: «На основании цвета кожи в дореволюционной России дискриминации не было. Если я не ошибаюсь, даже в Смольном институте благородных девиц учились девушки из Эфиопии».
Начав с официанта в популярном у московской элиты ресторане «Яр», всего через 2 года американский негр Томас выслуживается до должности ассистента управляющего этим заведением. Дальше – больше. Сколотив в «Яре» неплохой капиталец, Федор Федорыч (отныне к нему обращаются именно так), вместе с двумя русскими партнерами берет в аренду прогоревший увеселительный сад «Аквариум». Всего за год новоявленные рестораторы смогли не просто раскрутить «Аквариум», но и заработать, в пересчете на нынешний курс, по миллиону долларов на брата.
Здание Купеческого клуба на Большой Дмитровке (1890-е). Незадолго до революции Томас откроет здесь фешенебельный ресторан «Максим». В настоящее время в этих стенах располагается Московский академический Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. Ист. фото — moskvichmag.ru
Биограф Томаса, американский историк Владимир Александров, особо отмечал, что у Федора Федорыча был особый дар мгновенно определять, «где на лестнице известности стоит клиент, как много денег он собирается потратить». Равно как запоминать: «какая еда и какие напитки ему понравились в предыдущие посещения». Понятно, что подобная осведомленность приводила в восторг всех, кого «известный московский негр» лично встречал и провожал к столу или в отдельные кабинеты. «Особенно, — вспоминает современник, — без ума от него были дамы». В 1912 году Томас выкупил разорившийся театр-ресторан «Шантеклер», что на Большой Дмитровке, и, перестроив его, с помпой открыл кафешантан «Максим». Это был своеобразный московский вызов парижскому тёзке.
Вспоминает Илья Шнейдер (1891-1980; журналист): «После театров денежная Москва отправлялась в ночное кабаре «Максим», которое держал негр Томас, сверкавший белыми зубами и большим бриллиантом на пальце. У «Максима» танцевали на светящемся полу танго, лежали на низких диванах в таинственном полумраке «восточной комнаты», курили египетские папиросы и манильские сигары, наблюдая сытыми глазами за голыми животами баядерок, извивавшихся на ковре в «танце живота»».
17 февраля 1914 года газета «Столичная молва» гневно писала: «От „Максима” и „Яра“ — до студенческой вечеринки. Такой путь совершил „танго» в Москве. Это ли не скандаль!.. В безудержный размах буйной молодежи пожаловал развинченный, расхлябанный, сюсюкающий „танго” — прославленный „танец мастурбации”». Ист. фото — libraryofdance.org
Денег на развлекательные программы Федор Федорович не жалел, выписывая для своих сезонов самых ярких европейских, американских и, разумеется, российских звезд. Тем временем предприимчивый негр задумывается о бизнесе в российской столице. Тут как раз доходят слухи, что скоро истекает 40-летний договор на аренду здания цирка Чинизелли в Петрограде, и Томас решает принять участие в объявленных городским управлением торгах.
Участвовало в торгах и разнообразное множество других людей, включая Федора Шаляпина.
Снимок из книги Владимира Александрова «Черный русский» (М, НЛО, 2017)
Участие в питерских «цирковых торгах» Томас принимал уже в статусе россиянина. В 1915 году получил таковое с личного согласия Николая II. К 1917-му Федор Федорович – миллионщик, купец 1-й гильдии, домовладелец, благотворитель и меценат. Такое вот воплощение американской мечты в российском формате.
В феврале 1917 года Томас сделал свое крупнейшее финансовое вложение: приобрел в центре Москвы сразу 6 прилегающих друг другу домов с 38 квартирами, которые планировал сдавать в аренду. Удивительная, как сказал бы Ильич, «политическая близорукость». Ведь еще одну неделю спустя в Петрограде зажглась Февральская революция, а дальее — вы понимаете.
Преуспевающий московский бизнесмен, купец 1-й гильдии Федор Федорович. Снимок из книги Владимира Александрова «Черный русский» (М, НЛО, 2017)
Будь Томас рядовым представителем угнетаемого американскими капиталистами темнокожего населения, он мог бы продолжить более-менее сносное существование и при большевистском режиме. Но негр Федор Федорович был миллионером, а следовательно – эксплуататором трудового народа. Потому все его имущество национализировали, а имя внесли в списки неблагонадежных элементов.
Какое-то время Федор Федорыч пытался приспосабливаться к новым революционным реалиям, вплоть до того, что вынужденно работал носильщиком на вокзале. Но, когда по Москве пошли повальные аресты бывших буржуев, счел за благо уносить ноги. Тем более, что к тому времени за ним, если верить тогдашней прессе, числилось еще и … убийство.
«Деловой негр. В Петрограде пишут, что хорошо известный Москве антрепренер шантана негр Томас, сын которого недавно был похищен бандитами, получил по почте предложение внести 60 тыс. рублей в виде выкупа. Томас предложение принял, и явившемуся неизвестному солдату вручил обусловленную сумму. Однако сына ему не вернули. Через несколько дней Томас получил второе письмо с требованием 60-ти тыс. рублей с гарантией, что на этот раз сын ему будет возвращен. Встреча должна была произойти в Петровском парке. Вчера Томас явился на свиданье и на этот раз солдат явился в сопровождении молодого Томаса. Взбешенный негр наповал убил солдата из револьвера и с сыном возвратился домой» («Газета для всех» (Москва) 30 (17) декабря 1917 года)
В августе 1918 года Томас сумел бежать из Москвы и, ценой невероятных усилий, через оккупированную германцами Украину добрался до Одессы, в которой он пару лет назад приобрел несколько объектов недвижимости. Включая виллу, стоимостью в 3 млн нынешних долларов. В Южной Пальмире Федор Федорович какое-то время пытался заниматься антрепренерством, хотя и без особого успеха. А потом ему снова свезло: избегая неминуемой встречи с подступающей советской властью, Томас сумел загрузиться на увозивший последнюю порцию беженцев второй волны корабль. Вот тогда-то и пригодился, до поры захованный, паспорт американского гражданина.
«Император Александр III», он же «Воля», он же «Генерал Алексеев» — линкор-дредноут Русского Императорского военно-морского флота типа «Императрица Мария». Участник Первой мировой войны. Уведен в 1920 году в составе Белого флота в Бизерту. Тот самый «корабль-император», который в песне про поручика Голицына «застыл, как стрела». Ист. фото — newelhome.com
В Константинополе, куда он прибыл с 25 баксами на кармане, Федор Федорович вновь попытался начать жизнь с чистого листа. Взяв кредиты под огромные проценты, он открыл на берегу Босфора клуб-ресторан «Максим-Стэлла», где выступали русские артисты-эмигранты (Александр Вертинский, например). В стенах этого заведения впервые на территории Османской империи зазвучал джаз, по коей причине турки окрестили Томаса «султаном джаза».
Из воспоминаний Александра Вертинского: «В «Стэлле» играли русские музыканты, танцевали русские балерины, русские дамы пленяли сердца американцев, англичан и французов… Я пел в «Черной розе»… Еще через год я ушел из «Черной розы» и пел уже в загородном саду «Стэлла». Хозяином его был знаменитый русский негр Федор Федорович Томас, бывший хозяин московского варьете «Максим»… Именно в стенах «Стэллы» состоялась вторая, она же последняя встреча Вертинского с легендарным белым генералом Яковом Слащевым, прототипом генерала Хлудова из булгаковской пьесы «Бег». На снимке – кадр из одноименного фильма-экранизации. Ист. фото – kino-teatr.ru
Преуспев поначалу, к 1927 году Фредерик Брюс Томас, цинично кинутый партнерами по бизнесу, увяз в долгах. Так Томас оказался в долговой тюрьме. Там он скончался в 1928-ом. Былой миллионщик не оставил своей семье ни гроша. Зато есть, что вспомнить.
Игорь Шушарин,
47news
Источник: 47news.ru