Фото: Игоря Шушарина, 47news
Накануне праздника флота вспомним главные тосты и, конечно, ром. А также первый в петербургской истории портовый кабак.
«Люди делятся на три категории: живых, мертвых и тех, кто плавает в море». Применительно к морякам, это жесткая стезя, где всего два мерила: вершина (поверхность) и дно.
У наших моряков есть три традиционных тоста: за встречу, за любимых, и третий – «за тех, кто в море». Считается, последний зародился в петровские времена. Якобы впервые такой тост прозвучал на борту парусного корабля Азовского флота «Крепость» из уст адмирала и первого кавалера ордена Святого Андрея Первозванного Головина. Но он имел в виду тех, кто погиб — остался в море. Позднее сократили.
Что же касается последующих тостов, то моряки пили всегда.
Пресная вода на кораблях всегда была дефицитом – не напасешься и быстро протухает. Так что вовсе не морская, а банальная кишечная болезнь была настоящим бичом. Чтобы хоть как-то избежать заражения и отбить гнилостный запах, в питьевую воду добавляли спиртное. Так что на судах всегда тащили крепкие запасы алкоголя. Ну и пили в чистом виде, конечно. Иной альтернативы микробам не удавалось изобрести многие столетия.
Кстати, входивший в ежедневный рацион моряков британского Королевского флота ром был законодательно исключен из морской пайки лишь 31 июля 1970 года.
Первые сведения о роме найдены в книге французского миссионера в 1657 году. Он вернулся с островов Карибского моря и удивленно поведал, сколько местные жители могут его вылакать.
Само название «ром» впервые появилось в английской колонии на острове Барбадос в начале XVII века, поэтому иногда его называли «барбадосской водой».
«Петр любил в Лефорте свои сладкие думы о заморских землях, прекрасных городах и гаванях с кораблями и отважными капитанами, пропахшими табаком и ромом, — все, что с детства мерещилось ему на картинках и печатных листах, привозимых из-за границы». (Алексей Толстой, «Пётр Первый», 1934).
Уже во время Второго Азовского похода царь Петр утвердил флотский рацион, где, помимо еды, матросам ежедневно полагалось выдавать т.н. «винную порцию» — по литру медовухи на брата. А вскоре до России добрался заморский ром. Первыми с этим экзотическим напитком ознакомились жители и гости юного Санкт-Петербурга. Огненный напиток попадал сюда на только в бочонках, перевозимых в трюмах купеческих судов, но и в виде законной пайки военных моряков, получавших т.н. «водочное довольствие» в длительном плаванье. Именно ромом.
«Раздача чарки» экипажу броненосца «Россия». Начало ХХ века. Ист. фото – из архива журнала «Ваш тайный советник».
Буйные загулы, ухарство, драки братвы, возвратившейся из долгого плавания и с ходу кидающейся в первый подвернувшийся кабак … То была характерная примета, неизменный атрибут жизненного уклада практически каждого портового города. Петербург – не исключение. И дело вовсе не в особой агрессивности моряцкой натуры – людям элементарно требовалось выпустить пар. Опять же: организм, привыкший к ежедневной казенной чарке на море, требовал «продолжения банкета» на суше.
С пьянством моряков боролись. В знаменитом петровском Уставе встречается следующее предписание: «… а ежели которой офицер часто будет употреблять или в прочих непотребностях явится, то перьво вычетом жалованья наказывать; а ежели не уймется, то о том донести командующему флотом». Вот только одной рукой вводя запреты, другою Петр активно способствовал развитию кабацкого дела. Так, формально отменив монополию на алкоголь, ввел систему откупов: то бишь, производить и торговать вином мог практически кто угодно, но — за деньги. При Петре в Петербурге начали открываться аустерии (кабаки), где морским чинам и корабелам предлагались ром, водка, пиво, вино и табак. Первая такая аустерия приняла посетителей уже в 1705 году, получив в 1720-м не лишенное романтизма название «У четырех фрегатов».
Вид на Троицкую площадь в период аустерии. 1717 год. Литография.
«По другой стороне площади находился низенький голландский дом, весьма располагающий к тому, чтобы туда зайти, — из трубы его постоянно курился дымок, за окном, сквозь мутные стеклышки, виднелась оловянная посуда и висящие колбасы, на входной двери намалеван преужасный штурман с пиратской бородой, в одной руке он держит пивную кружку, в другой — чем играют в кости, над входом скрипела на шесте вывеска: «Аустерия четырех фрегатов»…» (ист. — Алексей Толстой, «Петр Первый»)
Кстати, почему именно четырех?
В августе 1720 года у острова Гренгам произошла баталия между русским гребным флотом и шведами. Тогда русские взяли на абордаж четыре фрегата. Захваченные корабли торжественно перегнали в Неву, выставив на всеобщее обозрение.
При Петре посещение аустерий всячески поощрялось. В том числе и с этой целью была введена традиция так называемого адмиральского часа: сперва в 11.00, а впоследствии в 12.00, предписывалось прерывать заседания коллегий для похода в аустерию и ритуального принятия рюмочки. Выражение «адмиральский час» сохранилось в флотском жаргоне до наших времен, правда уже в значении «послеобеденный сон». Такая неофициальная, но широко распространенная традиция, согласно которой во время «адмиральского часа» на корабле матросы имели право отдыхать и не вставать в присутствии офицеров. А те в ответ не требовали от матросов отдания им почестей.
Игорь Шушарин,
47news
Источник: 47news.ru